Реферат - Баженов Василий Иванович

Для загрузки реферата Баженов Василий Иванович впишитеь число указаное ниже и нажмите "Скачать реферат"

3411100

Текст реферата:
страница 2
ложением всего, что спокойствие и нужда требуют, изыскивая всевозможнейшие средства для спокойного, здорового и приятного пребывания», «к удовольствию генерально всех и каждого».К семи чертежам Баженов представил записку, в которой он не только объясняет проект Екатерингофского дома, но и высказывает свои взгляды на архитектуру и строи­тельное дело.Итак, увеселительный дом в Екатерингофе будет покоиться как бы на «античных разва­линах». Сказалось увлечение творчеством Пиранези, впечатление от недавних прогулок в окрестностях Рима. Конечно, образы Вечного города, перенесенные на топкую, болоти­стую землю Петербурга, выглядели романтически наивно, но классическая древность ка­залась архитекторам того времени высшей добродетелью, единственной и вечной истиной искусства, Баженов, сын своей эпохи, творил и мыслил в полном согласии с ее эстетиче­скими идеалами. «Предписанную мне сему дому четырехугольную фигуру,—писал Василий Ивано­вич в объяснительной записке,— переменил я на круглую, изображающую изнутри анд­реевский орден, потому что оный [дом] имеет быть обиталищем ее Императорского вели­чества». Баженов не случайно меняет план здания—из четырехугольника в изысканный овал: проявилась его любовь к круглым фигурам, которые навсегда остались частью его архитектурного мышления. Зодчий опирается на новые каноны классицизма, в основном палладианские. «Пропорции сему дому я дал Палладиева вкуса, кой в строении увеселительных домов более других я почитаю». Баженов прямо говорит, что отошел от заданной программы, следуя собственным вкусам и представлениям: «...во многих же местах пропорции данные мною по моему усмотрению». Прекрасный рисовальщик и живописец, Василий Баженов немало внимания уде­лил в своем проекте монументальному искусству, выбрав места для барельефов, статуй, детально разработав их сюжеты. Синтез искусств был необычайно органичным в его творчестве, потому что зодчего в нем дополнял художник. Колонны запроектированного амфитеатра украшались гербами русских городов, четыре дворцовых портика — Славами, летящими «в четыре части света» на крылатых конях — они символизировали славные дела Российского государства, его победы и силу. На «круглых островках» перед дворцом должны были стоять статуи Геркулеса и Дианы и «амфитеатр древнеримского вкуса для травления диких зверей». И вновь—античные мотивы, римские воспоминания. Украшая здания дворцового ансамбля, Василий Баженов не забывал и о практиче­ской пользе, о таких деталях, которые показывают в нем опытного практика-строителя. Учитывая, что местность была болотистой, архитектор предусматривает специальную систему для предохранения зданий, садов и парков от сырости. Он считает, что «должно поднять землю везде, где строение будет...», что сырое место «каналами же осушить его скорее можно и истребить столь вредную для жилья гнилость». Предусматривает он и меры против наводнения. Во всех отношениях проект увеселительного дома Василию Баженову удался. И фантазию художника, и трезвость строителя, и вкус, и эрудицию, и умение использовать ландшафт —все проявил зодчий. «Программ», заданный Кокориновым и Деламотом, был выполнен блестяще. Совет Академии, рассмотрев «прожект с рисунками и изъяснением», одобрил его и, как следовало ожидать... отправил в архив. Так первое архитектурное со­чинение Василия Ивановича Баженова, не увидев света, осталось лишь замыслом, лишь творческим порывом, которому не суждено было осуществиться в камне. И это стало пе­чальным предзнаменованием его творческой судьбы: лучшие труды архитектора не во­плотились, чертежи рассеялись или на десятилетия осели в архивах, идеи остались втуне или использованы были другими. Напрасно ждал Баженов, что за проект Екатерингофского дворца ему хотя бы да­дут обещанную профессорскую кафедру. И кафедры не дали,—значит, весь экзамен, весь «программ» был лишь фикцией, обманом. Ему, европейски известному мастеру, не дают места в Петербургской Академии!СИМФОНИЯ ПЛОЩАДЕЙ Василий Баженов подводил горькие итоги первых лет жизни после возвращения на родину: места в Академии не получил, Екатерингофский дворец не построен, проект Смольного института, судя по всему, отвергнут навсегда. Ему предстояла встреча с императрицей в новом Коломенском дворце. Екатерина приняла архитектора в просторном кабинете с высокими окнами, открытыми на Москву-реку. На столе, покрытом зеленым сукном, Баженов развернул план Кремля с новыми зданиях коллегий и дворца. Детального проекта у него еще не было, а лишь общие идеи о грандиозном дворце и коллегиях. Получив удовлетворительный ответ он думал - «Неу­жели пришел мой час и великое дело состоится? Скорее в Кремль! Нужно снова и снова все обдумать». Его занимало одно — поскорее приступить к работе над проектом дворца, который все же решено было проектировать раньше коллегий. И когда на следующий день депутаты рано утром собрались в Грановитой палате, Баженов отправился вдоль кремлевских стен, мысленно прикидывая, где и как будет сто­ять дворец, очертания которого пока лишь неясно виделись ему. Но день за днем все от­четливее представлял Баженов главное творение своей жизни, без устали рисовал он дворцовые фасады, старался вписать силуэт грандиозного здания в ансамбль древних кремлевских построек, не без смущения видя, что некоторыми древностями Кремля при­дется пожертвовать. Вечерами после натурных осмотров и зарисовок. Василий Баженов рисовал, чер­тил планы, писал адресованную императрице пояснительную записку к проекту—«Всеподданнейшие мнения о Кремлевской перестройке»Наступил 1768 год. К тому времени Екатерина распорядилась о создании специ­ального ведомства — Экспедиции кремлевского строения. Одновременно ведено было без за­держки подыскивать людей для архитекторской команды: помощников, гезелей, сер­жан­тов и учеников. Екатерине поправились «Всеподданнейшие мнения» и предварительные эскизы Василия Баженова — то, что он сам назвал «первой идеей архитектора». Замысел этот сильно изменился впоследствии, когда Баженов вплотную занялся проектированием дворцового ансамбля. При сравнении «первой идеи» и конечного варианта видно, как на­стойчиво, смело искал зодчий решение, как мучительно трудно было ему совместить свое грандиозное сооружение с кремлевскими древностями. В «первой идее архитектора» дворец имеет полуовальную форму, вогнутая сторона его выходит к москворецкой стене Кремля. До стены — порядочное пространство, в кото­ром располагаются подъездные пути и просторная парадная площадь. Дворец раскинулся на склоне, ниже уровня Соборной площади настолько, что два первых его этажа совпа­дают с подошвой площади. Слишком близко к дворцу, почти вплотную примыкают Бла­говещенский собор и Архангельский. В этом и был главный недостаток проекта, так как центральная часть дворцового здания, не имея возможности развиваться в ширину, оказа­лась чересчур узкой, зажатой. К тому же дворец зрительно подавил древние памятники, они совершенно исчезали из панорамы Кремля, даже с моста через Москва-реку их бы не стало видно. Оставалось одно: передви­гать здание в сторону реки, но тогда неизбежно придется разрушить часть стен и башен. Не упрекнут ли за это потомки? Но иначе не осуществить великого замысла. Нелегко Ва­силию Ивановичу Баженову было принять ре­шение. Ведь и сам оп вырос в Кремле, любил каждый его уголок, не крушить же теперь без оглядки столь дорогое. Проект императорского дворца послужил Баженову поводом для широкого градо­строительного замысла — здесь хотел он применить опыт Габриэля, с таким размахом создавшего площадь Согласия. Реконструировался весь Кремль, новая планировка ложи­лась на его мощный треугольник. Новые парадные площади с обелисками и проспекты символизировали собой размах и праздничную уверенность екатерининской эпохи, блеск счастливого XVIII века. Старые, допетровские храмы, колокольни, палаты терялись в этих торжественных пространствах, чтобы дать звучание новому величественному дворцу — дому российской Минервы. Главной в этой планировке стала овальная площадь неподалеку от Спасских ворот. Площадь была велика, она равнялась половине нынешней Красной площади. На нее архи­тектор ориентировал все новые магистрали, которые лучами расходились по Кремлю. Широкий проспект соединял овальную площадь с круглой, запроектированной между Спасскими и Никольскими воротами. Здесь же устраивался новый въезд в Кремль. Вплотную к круглой площади примы­кает еще одна, полуовальная — перед Арсеналом. Через Троицкие ворота открывался вход на ромбовидную площадь, образованную срезанными торцами коллегий и Арсенала. Радиусы прямых проспектов соединяли ее с другими площадями, которые сплета­лись в сложную, но строго логичную систему как бы перетекающих друг в друга про­странств. Вновь пробиваемые проезды словно размыкали суровую средневековую замк­нутость Кремля, соединяли его с важнейшими магистралями города. Эта планировка почти без изменений вошла в окончательный план кремлевской реконструкции. Сам Василий Баженов ясно видел, что в ходе проектирования ему придется делать поправки, что-то менять, уточнять, о чем он предупреждал Екатерину: «Архитектор Ба­женов осмеливается представить, что делаемые им Кремлевской перестройки планы, бу­дучи в малом виде, не могут быть достаточны и представить все, что нужно; что сверх того не имеет он и исправного местоположения Кремля, что также надо бы иметь ему профили горы, коих он еще не имеет, и что по сему случаю многое в тех планах по сдела­нии всему строению проспекта, особливо ж модели, неминуемо уменьшено, прибавлено или и вовсе отменено быть должно».КАЗАКОВ И ДРУГИЕБаженов не торопился кончить проект, сознавая свою ответственность за начатое. Эскизы, планы в уменьшенном виде предшествовали окончательным чертежам. И до поры, пока они были созданы и конфирмованы, архитектор давал волю воображению. Зодчий готовился к подвигу жизни — так понимал он работу над Кремлевским дворцом. Этим проектом Баженов хотел выразить свое творческое кредо, потому во «Мнениях о Кремлевской перестройке» он считал необходимым высказать главное о профессии архи­тектора, о зодчестве.Человек самолюбивый и гордый, Баженов очень болезненно воспринимал аристо­кратическое и чиновное чванство, более всего почитал людей талантливых и только тем выдающихся, о чем прямо говорил при дворе и самой Екатерине. Потому-то он так на­стойчиво и смело защищал своих помощников, хлопотал об их поощрении, о чинах для них, ведь на его глазах многие выпускники Академии художеств спивались и погибали от бедности. «Ничем так не можно бедность окуражить и дать амбицию как чином и пропи­танием, коих я действительно знаю, что с хорошим дарованием без куражу сделались пьяницами». Баженов заботился о способных людях, разыскивал их всюду, терпеливо. Он хотел создать при кремлевском строении настоящую академию архитектуры, хоть бы и называлась она «архитекторская команда». Стремясь поднять престиж своей команды, архитектор разработал для нее особую форму — архитекторский мундир: кафтан серого цвета с отворотами и обшлагами, с во­ротником кирпичного цвета; в тон воротнику — камзол и штаны. Темляк и эполет золо­той. Но мундир утвержден и пошит не был. Уже в начале 1768 года сотрудником и первым помощником Баженова стал Мат­вей Казаков. Его Баженов знал еще по команде Ухтомского. Сын крепостного, бедного подканцеляриста был лучшим учеником Ухтомского. Ко времени вступления в кремлев­скую команду у Казакова уже накопился порядочный опыт, так как он несколько лет са­мостоятельно и с блеском работал в Твери, где много проектировал и строил. Отныне судьба их будет нераздельной — судьба блестящего эрудита и широко образованного Ба­женова и его гениального ученика-самородка Казакова, не знавшего ни академий, ни Рима и Парижа. Здесь, в Москве, в Кремле, у Баженова была его высшая школа, здесь он достиг вершин мастерства. В начале же года в архитекторской команде Баженова появился способный зодчий Елизвой Назаров, художники-архитекторы Иван Морщинов и Иван Некрасов, написав­ший семейный портрет Баженова. Это было в обычаях времени — подобные команды. Но по составу, по уровню мас­теров не было в XVIII веке более сильной «команды» — чего стоили сам Баженов и Каза­ков, лучшие архитекторы России! К тому ж в кремлевскую команду кроме зодчих вошли художники, скульпторы и знатоки чертежного дела, специалисты-строителиГОРОДУ И МИРУ Екатерина увлеклась грандиозными планами Баженова, часто писала в Москву, ге­нералу Измайлову, справлялась о ходе дел. К середине лета 1768 года она одобрила пер­воначальный эскиз и специальным указом 1 июля определила начало работ над составле­нием окончательного проекта и постройкой модели. Указом же предписывалось начинать подготовку к строительству. Баженов сочинил, а Екатерина подписала «Инструкцию Экс­педиции кремлевского строения» — подробную программу строительства. Первый пункт инструкции требовал бережного отношения к кремлевским древностям: «Стараться вам всячески надлежит, чтобы новым строением не повреждено было строение старое». Особое внимание уделялось качеству строительных материалов. Известь, требо­вала инструкция, необходимо долго выдерживать и заранее заготовлять в ямах; кирпич должен быть сделан из лучшей глины «по задаваемым от архитектора образцам». «Пове­леваем вам взирать более на доброту, нежели иногда на дешевизну». За этим указанием Екатерины стоит сам Баженов, который в «Кратком рассуждении о кремлевском строе­нии» специально писал «о материалах и что к ним потребно».Пока шла широкая подготовка к строительству дворца, проект его уточнялся, ме­нялся в отдельных деталях. Баженов отказывается от «первой идеи архитектора»: он раз­ворачивает дворец, вогнутой стороной к Соборной площади. Возникает внутреннее про­странство, замкнутое дугами полуовала, под защитой которого «собраны» древние памят­ники Кремля — музейный остров. Затем после долгих, мучительных раздумий зодчий решил придвинуть дворец к Москве-реке. Это улучшило обозрение древних построек, но вынудило Баженова ломать часть кремлевской стены, выходящей к реке. Придавая дворцу важное градостроительное значение, архитектор выносит его центральный выступ за линию стены, связывая ансамбль с городским пространством. Уже тогда Баженова осуждали за столь бесцеремонное обращение с Кремлем, судили его за это и позже. Но логика грандиозного замысла неумолимо требовала именно такого реше­ния — и Баженов не без колебаний принял его. Шесть лет ушло на проектирование дворца. Несколько раз Баженов ездил в Петербург, представлял чертежи Екатерине, кото­рая вносила новые и новые поправки. Только в 1773 году проект был утвержден оконча­тельно. Центром всей композиции сохраняется овальная площадь. Ее образует полукруг циркумференции, примыкающий со стороны Спасских ворот к центральному корпусу дворца. Полукруг сменяется полуовалом этого корпуса, а затем плавно переходит в полу­круг, соединяющий дворец и трапецию корпуса коллегий. Первые два этажа архитектор мыслил как продолжение цоколя. Они имели более чем скромный декор — лишь горизонтальный руст. Зато верхние этажи, особенно третий, приобретали удивительную легкость — их украшали изящные ионические колонны. Своей подчеркнутой горизонтальностью карниз разделял здание на основательный низ-стилобат и нацеленный в высоту верх. Фасад как бы образовывался из двух плывущих в разные стороны масс здания, оттого, несмотря на огромную протяженность, он не выгля­дел монотонно. Центральный выступ дворца украшал четырнадцатиколонный портик. Затем сле­дует портик десятиколонный. Потом новые выступы — в шесть и в две колонны. Так фа­сад обретает пластическую живость, светотеневую мягкость и живописность. Чередова­ние колонных групп помогает зодчему избежать геометрической сухости, их игрой он создает особый музыкальныйритм — праздничный, величавый, торжественный. «Хочу, чтобы мой дворец был всей России виден»,—говорил Баженов, когда в кругу друзей обсуждал проект. Это идея всенародного всероссийского здания, центра мо­сковского — центра исторического, города славы и благоденствия. Дворец не замкнут в себе, наоборот, он рвется за стены, он тянется лучами новых магистралей на Ильинку, Воздвиженку, на Никольскую, на Тверскую — в гущу народа. Площади нового Кремля просторны и широки, они рассчитаны на огромные толпы людей, на народные действа, на тысячные сходы, на московское вече.Шесть лет Василий Иванович Баженов работал над проектом. Но в эти же годы уже шла деятельная работа по подготовке строительства, сносу старых зданий, изготовле­нию архитектурной модели дво