Реферат - А.В. Чаянов

Для загрузки реферата А.В. Чаянов впишитеь число указаное ниже и нажмите "Скачать реферат"

6531260

Текст реферата:
страница 4
ных кооператоров». Близость их позиций, конечно же, не следует преувеличивать. Но многие положения Чаянова — о само­стоятельности кооперативов, их связи с рынком, добровольности и по­степенности процессов кооперирования — вполне созвучны выводам Ленина (нэповского периода), а впоследствии Бухарина.
Иными идеями в реализации кооперативного плана руководство­вались Сталин и его ближайшее окружение. Для них одной из целей при проведении сплошной коллективизации (начиная с 1929 г.) оказа­лась максимально возможная перекачка средств из аграрного сектора в индустриальный, выколачивание максимальной «дани» с крестьян­ства. Естественно, концепция А. В. Чаянова шла вразрез и с подобной целью, и со средствами ее обеспечения (административное объедине­ние крестьян в колхозах, жестокое подавление всякого сопротивления «сплошной коллективизации», массовая высылка не только кулаков, но и части зажиточных середняков, установление закупочных цен на кол­хозную продукцию на уровне, который был ниже действительной стои­мости в
10—12 раз). Не случайно в речи на конференции аграрников-марксистов 27 декабря 1929 г. Сталин говорил: «Непонятно только, по­чему антинаучные теории «советских» экономистов типа Чаяновых дол­жны иметь свободное хождение в нашей печати...». После этого Чая­нова стали незаслуженно числить идеологом кулачества, «ярым про­тивником» социализма и марксизма.
Вопросы организации аграрного сектора
Система теоретических взглядов А. В. Чаянова была бы раскры­та неполно без анализа его воззрений на организацию сельскохозяй­ственной отрасли в целом.
Уже летом 1917 г. ученый выдвинул подробный план реконструк­ции аграрного сектора: передача земли в собственность трудового кре­стьянства, введение трудовой собственности на землю (без права куп­ли-продажи участков), передача государству помещичьих хозяйств и образцовых имений, введение единого сельхозналога для частичного изъятия дифференциальной ренты. Программа Чаянова была весьма радикальной и предвосхитила многие аграрные нововведения эпохи нэпа. Характерно, что уже в 1917 г. ученый отрицательно отнесся к эсеровскому требованию об уравнительном наделении крестьян землей, полагая, что подобный режим землепользования не соответствует гиб­кой природе семейно-трудового хозяйства и потребует непосильных за­трат при многократных межевых переделах.
Намечая планы аграрного переустройства, Чаянов исходил из не­обходимости следовать двойственному критерию — повышение произ­водительности труда и демократизация распределения национального дохода. Позднее им было предложено разграничение двух типов рента­бельности аграрных мероприятий: экономическая рентабельность вы­ражалась в росте доходов отдельного хозяйства, социальная — в реа­лизации интересов всего народного хозяйства. Уже в ранних работах ученый выдвинул положение об «Организованном Общественном Ра­зуме» как едином субъекте аграрной политики, т. е. о подчинении аг­рарного сектора высшим долговременным интересам общества.
В послеоктябрьский период в центре внимания Чаянова находит­ся программа общественной агрономии. Возглавляемый им институт сельскохозяйственной экономии становится, в сущности, теоретическим и методическим центром по разработке рациональных методов ведения сельского хозяйства. Сам Чаянов создает специальные работы по ин­тенсификации аграрной экономики Нечерноземья, русского Севера. Его труды по экономике крупных аграрных регионов, намеченные здесь мероприятия (специализация региона на экономически выгодных куль­турах, рациональное сочетание отраслей при их подчиненности отрас­ли, производящей наиболее рентабельные продукты, правильное зем­леустройство, использование достижений аграрной науки) не потеря­ли значения и по сию пору.
В связи с разработкой проблем орошаемого земледелия в Турке­стане и в Голодной степи Чаянов выдвигает идею активной государст­венной политики по использованию водных ресурсов. Конечная цель такой политики видится ему в достижении наивысших урожаев с еди­ницы орошаемой площади. Опираясь на собственную концепцию вод­ной ренты, ученый предлагает ввести плату за воду и регулировать ее с учетом изменений цен на продукты и средства производства, а так­же капитальных затрат.
Крупным достижением Чаянова является выдвинутая им теория дифференциальных оптимумов сельскохозяйственных предприятий. По Чаянову, оптимум имеет место там, где при «прочих равных условиях себестоимость получаемых продуктов будет наименьшая». Согласно Чаянову, в аграрном секторе экономики оптимальные размеры хо­зяйств весьма сильно зависят от природно кличатических, географических условий, биологического характера процессов, других особен­ностей, поэтому учет регионального фактора здесь особенно необходим.
Чаянов выдвинул и весьма простую методику определения опти­мальных размеров предприятия. Так, в земледелии все элементы се­бестоимости подразделялись им на три группы:
1) уменьшающиеся при укрупнении хозяйств (административные расходы, издержки по использованию машин, оборудования, построек);
2) увеличивающиеся при укрупнении хозяйств (транспортные издержки, потери, связанные с ухудшением надзора за качеством труда);
3) не зависящие от разме­ра хозяйства (стоимость семян, удобрений, погрузочно-разгрузочные работы и т. д.).
По Чаянову, задача нахождения оптимума сводится к нахождению точки, в которой сумма всех трех видов издержек на еди­ницу продукции будет минимальной.
Вплоть до середины 1920-х гг. концепция дифференциальных оп-тимумов использовалась Чаяновым в целях обоснования «вертикаль­ной кооперации» (для самостоятельных и относительно небольших крестьянских хозяйств). Б 1928—1930 гг. положение резко измени­лось. В указанные годы в центре внимания А. В Чаянова находятся уже вопросы организации крупных и крупнейших сельскохозяйствен­ных предприятий — совхозов. Такой поворот в научных занятиях, ознаменовавший фактически разрыв с прежней концепцией индивиду­ального семейно-трудового хозяйства (как основы аграрного сектора)» не является итогом естественной идейной эволюции ученого. Скорее речь шла о вынужденном компромиссе с системой, которую сам он именовал «государственным коллективизмом».
Чаянов, видимо, понимал, что при новых политических реалиях индивидуальное крестьянское хозяйство сохраниться более не может. Вместе с тем он органически не мог оправдывать и обосновывать ме­роприятия по административному насаждению колхозов. Совхозная форма представлялась ему более приемлемой, так как ее легче было использовать для внедрения механизации, передовых методов аграр­ной науки. Сообразуясь с выдвинутой ранее идеей о различении соци­альной и экономической рентабельности, Чаянов предложил тройствен­ный критерий оценки деятельности крупных совхозов: по степени вы­полнения ими государственного плана с точки зрения учета интересов региона и, наконец, по уровню прибыльности самого предприятия. В разработанные им организационные планы совхозов ученый вклю­чил новые способы использования техники: тракторные колонны, при­менение системы машин (трактор, комбайн, грузовик), таборное вы­полнение работ, при котором сельскохозяйственная техника, иногда с работниками, остается на ночь в поле и т. д. Характерно, однако,. что проблема индивидуальной мотивации труда, занимавшая ранее од­но из центральных мест в творчестве Чаянова, в работах 1928—1930гг. практически не исследовалась.
Новая программа Чаянова предусматривала первоочередное соз­дание гигантских (размером в 40—100 тыс. га) централизованно уп­равляемых хозяйств по производству зерна. После простейших с точки зрения организации зерновых совхозов данная форма должна была распространяться в овощеводстве, льноводстве, хлопководстве. Для предприятий каждой отрасли ученым были разработаны дифференци­рованные технические и организационные нормативы. По Чаянову, всеохватывающая система механизированного земледелия должна бы­ла сформироваться довольно быстро — за 10—15 лет.
Внешне, несомненно, конформистская последняя программа Чая­нова продиктована не только естественным чувством самосохранения.
Чаянов желал быть полезным Отечеству даже в труднейших условиях «великого перелома». С этим связаны его попытки внедрить научные разработки при организации Дигорского агроиндустриального комби­ната в Северной Осетии, Еланского и Воловского комбинатов в Туль­ской области, зернового совхоза «Гигант» под Ростовом, хлопкового совхоза «Пахта—Арал» в Голодной степи. Некоторые исследователи считают эти разработки прообразом современных агроиндустриальных комбинатов.
Таким образом, воззрения А. В. Чаянова претерпели значительную эволюцию. На разных этапах он высказывал различные, порой проти­воположные взгляды. Но в историю экономической мысли А В. Ча­янов вошел прежде всего как теоретик трудового крестьянского хозяй­ства и сельскохозяйственной кооперации. Именно в учении о верти­кальной крестьянской кооперации, способной сочетать высокую моти­вацию к труду отдельной крестьянской семьи и преимущества добро­вольно создаваемых кооперативов, проявились основные теоретические достижения этого экономиста.
Н. Д. КОНДРАТЬЕВ: ИССЛЕДОВАНИЕ ПРОБЛЕМ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ДИНАМИКИ
Основные этапы жизни и деятельности
Николай Дмитриевич Кондратьев, согласно сословному положе­нию, «крестьянин Костромской губернии», родился в 1892 г. в семье гравера-отходника. Учился в церковно-приходской школе, затем в церковно-учительской семинарии, откуда в 1906 г. был исключен «за не­благонадежность». В годы революции 1905—1907 гг. примыкал к пар­тии эсеров, был членом ее уездного комитета, вел пропаганду, круж­ковую работу, около семи месяцев провел в тюрьме.
После сдачи экстерном экзамена на аттестат зрелости (в 1910 г.) Н. Д. Кондратьев поступил в Петербургский университет — на эконо­мическое отделение юридического факультета. Среди его учителей были выдающиеся ученые: М. И Туган-Барановский, М. М Ковалев­ский, А. С. Лаппо-Данилевский, Л. И. Петражицкий, В. В. Святловокий и др. Близким другом Н. Д. Кондратьева (еще со школьной скамьи) был Питирим Сорокин — в будущем видный социолог.
Годы, проведенные в университете, были для Н. Д Кондратьева годами напряженной работы. Только за 1912—1914 гг. вышло более 20 его статей, рецензий и рефератов. Н. Д Кондратьев, активный участник студенческих волнений, продолжает вести кружки эсеровского направления, а в 1913 г. во время празднования 300-летия дома Ро­мановых подвергается месячному тюремному заключению
В 1915 г выходит первая монография молодого ученого «Развитие хозяйства Кинешемокого земства Костромской губернии», благожела­тельно встреченная критикой. В том же году Н. Д Кондратьев успеш­но заканчивает курс и по ходатайству учителей остается при универ­ситете «для приготовления к профессорскому званию». После Февраль­ской революции Кондратьев вновь становится видным деятелем эсе­ровской партии (вышел из ПСР в 1919 г.), участвует в подготовке крестьянских съездов, работе общественных организаций, избирается
по списку эсеров в Учредительное собрание. В канун октябрьских событий 1917 г. Кондратьеву поручен пост товарища (заместителя) министра Временного правительства по продовольствию.
В конце 1917—1918 гг. ученый, по всей видимости, переживает серьезный идейный я психологический кризис: находясь в оппозиции к новой власти, он мучительно ищет свое место в создавшейся системе общественных связей. Мало пишет, почти не публикуется. С 1918 г. Кондратьев живет в Москве: работает в различных научных учрежде­ниях, занимается преподавательской - работой. В 1920 г. Н. Д. Кон­дратьев — к этому времени уже профессор — становится директором Конъюнктурного института, руководству которого он отдал лучшие годы жизни.
«Начиная с 1919 г.,— писал впоследствии Кондратьев,— я признал, что я должен принять Октябрьскую революцию, потому что... первое представление, которое я получил в 1917—1918 гг., было неправиль­но... я вошел в органическую связь с Советской властью» . Кондратьев никогда не состоял в коммунистической партии, не был по своим взгля­дам марксистом (хотя и признавал .ряд научных результатов маркси­стского учения). В 1920-е гг. он — лояльный советский служащий, же­лающий добра своему народу, своей стране, видящий смысл научной и практической деятельности в служении Отечеству.
Окончательному выходу Кондратьева из духовного кризиса спо­собствовало начало новой экояомической политики. На период нэпа приходятся наиболее крупные труды ученого, принесшие ему и миро­вую известность. Ширится деятельность Конъюнктурного института, превратившегося, благодаря усилиям Кондратьева и его коллег, а науч­ный центр не только национального, но я мирового уровня. В 1924 г. ученый в сопровождении жены Е. Д. Кондратьевой уезжает в дли­тельную научную командировку, посещает Германию, Великобрита­нию, Канаду, США. В Соединенных Штатах он последний раз встре­тился с П. А. Сорокиным, отклонив, кстати сказать, его предложение принять руководство кафедрой в одном из американских универси­тетов.
С 1927 г. в СССР начинается постепенное свертывание новой экономической политики. Убежденные сторонники «товарно-рыночной модели» советской экономики и в их числе профессор Кондратьев попадают в опалу. В мае 1928 г. ученый увольняется с поста дирек­тора Конъюнктурного института (сам институт был вскоре закрыт). В печати с нарастающей силой идет его политическая травля. По имеющимся данным, Н. Д. Кондратьев подвергался непродолжитель­ным арестам уже в 1920 и 1922 гг. В июле 1930 г. действительный член семи зарубежных научных обществ и академий, ведущий сотрудник ряда отечественных исследовательских институтов, профессор Тимирязевской академии Н. Д. Кондратьев арестовывается ОГПУ как глава- " •никогда не существовавшей «Трудовой крестьянской партии».
Находясь в Бутырской тюрьме, Кондратьев начинает работу над обобщающим экономическим трактатом теоретического и методологи­ческого характера, из которого до нас дошла лишь его первая часть (написана в 1931 т., опубликована впервые 60 лет спустя). В начале 1932 г. объявлен его приговор: восемь лет тюремного заключения. В Суздальском политизоляторе ученый продолжает работу, но этому мешают прогрессирующая болезнь, надвигающаяся слепота. Ужесто-чается и тюремный режим. К марту 1938 г. Кондратьев уже практи­чески не встает. 17 сентября 1938 г. по новому приговору Военной Д коллегии на основании сфабрикованных обвинений Н. Д. Кондратьев был расстрелян.
Понять, хотя бы отчасти, Кондратьева как человека помогают опубликованные отрывки его писем, посланных из мест заключения жене. В одном из «их, за несколько месяцев до гибели, Николай Дмит­риевич писал: «Что касается меня, то, как ты знаешь, я не получил никакого воспитания, как и большинство крестьянских детей. Поэтому мой характер сложился стихийно в суровой жизненной школе, которую мне пришлось в свое время пройти. Но не обладай я своим характе­ром — я бы никогда не пробился от сохи до профессорской кафедры. Может быть, это было бы и лучше? Может быть, но во всяком случае, если Алешик настойчива, то это меня, скорее, радует. Важно только, чтобы одновременно она была трудолюбива, честна, спокойна и чело­вечна» .
Трактовка аграрных проблем
Н. Д. Кондратьев был, как известно, универсальным исследовате­лем. Однако, проживая в стране, где подавляющее большинство насе­ления составляли крестьяне, он, как и многие российские экономисты, рано стал интересоваться именно аграрной проблематикой. Уже пер­вые значительные работы Кондратьева «Развитие хозяйства Кинешемского земства Костромской губернии» (1915), «Рынок хлебов и его регулирование во время войны и революции» (1922) посвящены аграр­ному сектору российской экономики.
Так, в центре внимания монографии о рынке хлебов стояли вопро­сы размещения, развития и регулирования сельскохозяйственного про­изводства. Уже здесь Н. Д. Кондратьев рассматривает модель твердой цены на хлеб, при которой степень административного вмешательства оказывается наивысшей, модель косвенного ценового воздействия, суть которого сводилась к тому, чтобы угадать, имитировать вольную це­ну», и, наконец, смешанный метод ценообразования, основанный на сочетании твердого базиса цены с прогнозами ее возможных изме­нений.
Анализируя соотношения твердых и вольных (рыночных) цен за период 1914—1918 гг., Кондратьев указывает на возрастание разрыва между ними и приходит к заключению, что «политика твердых цен была бессильна овладеть движением цен, устранить вольные нелегальные цены, дуализм цен вольных и твердых». В этой связи им ставится вопрос о пределах государственного вмешательства на рынке. Ученый полагает, что ад министр ативное принуждение и запретительные меры на рынке хлебов порождались во многом жесткой реальностью воен­ного времени. Вместе с тем методы грубого интервенционизма неиз­бежно обостряли продовольственную проблему, поскольку обнажалась неэффективность и косность бюрократического государственного аппа­рата.
Монография «Рынок хлебов...» является ценным источником фак­тического материала, не только конкретным ясторико -экономическим, но и теоретическим исследованием. Здесь автор впервые подходит к концепции смешанных форм воздействия на экономику — со стороны государства, торгово-предпринимательских структур, местных органов власти (городов и земств), а также со стороны отдельных крестьян­ских хозяйств. Проблема хлебного рынка предстает как проблема син­тетическая — в ее разрешении участвует множество субъектов, ис­пользуются различные, часто противоречивые методы регулирования.
Н. Д. Кондратьев даже в тяжелейших условиях войны и револю­ции выдвигал требование «рыночной проверки» методов государст­венной политики. Тем не менее его невозможно представлять глаша­таем безбрежной рыночной спонтанности и стихийности. Как известно, при активном участии ученого Плановая комиссия Наркомзема РСФСР составила первый в истории перспективный план развития сельского и лесного хозяйства РСФСР (1923—1928) (так называемая «пятилетка Кондратьева»).
При разработке этого плана Н. Д. Кондратьев исходил из необ­ходимости сочетания на базе нэпа плановых и рыночных начал, вы­двинул центральную идею «тесной связи» и «равновесия» аграрного и индустриального секторов. В середине 1920-х гг. эти положения окончательно сформировались в виде концепции параллельного рав­новесного развития сельского хозяйства и промышленности. Н. Д. Кон­дратьев писал, что лишь «здоровый рост сельского хозяйства предпо­лагает... мощное развитие индустрии». Эффективный аграрный сектор способен обеспечить подъем всей экономики, стать гарантией устойчи­вости всего народного хозяйства, включая процесс индустриализация.
Характерно, что Н. Д. Кондратьев не выступал против национа­лизации земли. Однако он считал необходимым смелее развивать то­варно-торговые основы нэповской деревни, свести к минимуму ограни­чения свободного развития трудового хозяйства крестьянина, достав­шиеся в наследство от эпохи «военного коммунизма». Кондратьев пред­лагал освободить экономическую политику на селе от любых поползно­вений в целях создать монополию для государственного и кооператив­ного торгового аппарата, провозглашая курс на усиление товарности аграрного сектора. В этом русле развивались его идеи о первоочеред­ной помощи хозяйствам, приближающимся к фермерскому типу, спо­собным обеспечить быстрое наращивание объемов товарного хлеба, в том числе для экспорта.
Кондратьев протестовал против огульного занесения всех «силь­ных слоев деревни» в состав кулачества. Он утверждал, что неопре­деленно расширительный подход к кулачеству порождает борьбу с «крепкими, развивающимися слоями деревни... которые только и могут быть основой товарной продукции». Когда ученый призывал преодо­леть «страх перед существующим и несуществующим кулачеством», он в принципе не отрицал наличие социальной дифференциации в де­ревне. Однако Кондратьев не считал дифференциацию определяющим
фактором политики. Его программа была в первую очередь прагмати­ческой, ориентировалась на первоочередную поддержку крепких семей­ных трудовых хозяйств, способных стать основой экономического подъема в стране. Стремление же направить основные финансовые и материальные ресурсы на поддержку сначала бедняков и малоимущих середняков Кондратьев считал неоправданным, нереалистичным: этим слоям можно было реально помочь лишь тогда, когда аграрный сек­тор и народное хозяйство в целом достаточно окрепнут, встанут, что называется, на ноги.
Призывы Кондратьева отказаться «от протекционизма и филан­тропии в отношении немощных хозяйств и бесхозяйственных форм ко­операции» были с самого начала встречены в штыки «левой оппози­цией» внутри ВКП(б). Так, лидер «левых» Г. Зиновьев охарактеризо­вал концепцию Кондратьева как «манифест кулацкой партии». Эта ха­рактеристика была несправедливой и провокационной. Повторим еще раз: Н. Д Кондратьев ориентирозался на массовый подъем высоко­товарных хозяйств. В середине 1920-х гг социальной базой такого подъема могли стать также экономически сильные середняки. Тем не менее оценки, подобные зиновьевской, не только прижились в партий­ной литературе, но со временем, несмотря на поражение «левой оппо­зиции», сделались здесь господствующими.
С 1927 г. в СССР начинается быстро прогрессирующее сверты­вание нэпа. Характерно, что сам Кондратьев считал этот год рубеж­ным, писал, что после него вступает в силу «новый курс социально-экономической политики Советской власти». Тем самым была четко обозначена временная граница, за которой научные взгляды Кон­дратьева уже не могли найти практического применения.
Концепция народнохозяйственного планирования
Большая часть десятилетия 1920-х гг. была заполнена также напряженной работой Н. Д. Кондратьева по разработке теории народ­нохозяйственных планов. Ученый не раз подчеркивал, что в послерево­люционных условиях государство, используя национализированную собственность (на землю, преобладающую часть промышленности, транспорта, кредитной системы и значительную часть торговли), спо­собно оказывать значительно более сильное воздействие не только на общественный, но и на частный сектор, народное хозяйство в целом. Главным методом такого воздействия Н. Д. Кондратьев считал плани­рование.
Наряду с теоретическими изысканиями Н. Д. Кондратьеву принад­лежит заслуга непосредственного участия в составлении первых пла­нов. Как уже отмечалось, в течение ряда лет он возглавлял Управле­ние сельскохозяйственной экономики и плановых работ Наркомзема РСФСР, был директором Конъюнктурного института при Наргомфине СССР Молодой директор (Кондратьеву не было тогда и сорока лет) ставил перед институтом задачу создания макроэкономической теории планирования и прогнозирования В решении вопросов конъюнктурных исследований (динамика цен, индексы объемов производства в про­мышленности, сельском хозяйстве и т. д. ) Кондратьев и его сотруд­ники стояли на передовых рубежах мировой науки.
Как уже отмечалось, к середине 1920-х гг. в отечественной эконо­мической мысли сложились два основных подхода к планированию.
Первый (генетический) строился на основе экстраполяции в будущее (на величину планового периода) тех основных тенденций в развития экономики, которые имелись в настоящем. Второй (телеологический) делал главный упор на постановку определенной задачи плана для того, чтобы затем выяснить способы ее реализации. Н. Д. Кондратьев, как и большинство крупнейших экономистов того времени, выступал за разумное сочетание обоих .методов. Им, в частности, подчеркива­лось, что «учет объективной обстановки столь же необходим при по­строении планов промышленности, как и пря построении планов раз­вития сельского хозяйства. И генетический и телеологический методы должны быть, очевидно, использованы как при построении одних, так и при построении других. Различие же между первыми и вторыми планами обусловливается вовсе не тем, что в одном случае мы поль­зуемся генетическим методом, а в другом — телеологическим мето­дом. Различие это лежит в ином, а именно в пределах возможного влияния государства на промышленность и на сельское хозяйство».
Будучи убежденным сторонником сочетания «телеологии» и «ге­нетики», Н. Д. Кондратьев много делал для изучения объективных характеристик и тенденций рыночной экономики. Для него рынок был не просто символом стихийного начала, но рассматривался в ка­честве связующего звена между национализированным, кооператив­ным и частным секторами, а также как важный источник хозяйствен­ной информации. Предназначение же плана ученый видел в том, чтобы обеспечить более быстрый, чем при спонтанном развитии, темп роста производительных сил. Кроме того, задачу планирования Н. Д. Кон­дратьев усматривал в обеспечении не только быстрого, но сбаланси­рованного роста производства. Концепция разумного сочетания рыноч­ных и плановых начал (равно как одновременного использования принципов «генетики» и «телеологии») представлялась ему пригодной для всех секторов экономики
Вместе •c тем, как показал Н. Д. Кондратьев, указанная концеп­ция модифицировалась в зависимости от того, какой именно сектор рассматривался в качестве объекта планирования. Так, в сфере сель­ского хозяйства, основанного тогда на частной собственности крестьян, по необходимости должны были преобладать методы косвенного воз­действия на рынок, план здесь должен был принимать преимущест­венно генетический характер. Напротив, в национализированной про­мышленности элементы сознательного, планового влияния способны были обрести гораздо больший вес. Соответственно возрастало значение приемов телеологического планирования. Но в любом случае по­строить научный план, а главное, воплотить его в жизнь можно было, согласно Кондратьеву, только сообразуясь с реальной обстановкой, объективными законами рынка, стремясь к равновесию спроса и пред­ложения, устойчивости денежного обращения.
Большую роль в обеспечении реалистического характера плани­рования Н. Д. Кондратьев придавал экономическим прогнозам. Он был против излишней детализации перспективных планов, выступал про­тив «фетишизма цифр, при котором разработка слабо обоснованных цифровых заданий превращалась в самоцель плановой деятельности. Исходя из данных соображении, Н. Д. Кондратьев и его сторонники подвергли критике первоначальный проект пятилетнего плана на 1926/27—1930/31 гг., разработанный под руководством С.Г.Струмилина Н.Д. Кондратьев, в частности, предлагал убрать из плановых документов чрезмерно подробные цифровые расчеты и заменить их более тщательным анализом исходного уровня хозяйства, лучшей про­работкой методов экономической политики.
Воззрения Н. Д. Кондратьева на цели и направления планирова­ния не оставались неизменными. Вначале он, наряду с другими видными учеными (В. Г. Г.роман, Н. П. Макаров), полагал, что в силу аграрного характера страны основу народнохозяйственного планиро­вания в СССР должен составлять преимущественно генетический план развития сельского хозяйства. Впоследствии "под влиянием перемен в экономической жизни и политике ученый стал во все большей степени увязывать задачи народнохозяйственного плана с целями индустриа­лизации.
В общей концепции планирования Кондратьева усиливалась роль телеологических методов, сознательного воздействия на экономику. Вместе с тем ученый справедливо указывал, что сбалансированное развитие народного хозяйства, быстрый рост промышленности немы­слимы без устойчивости сельскохозяйственного производства. Он пред­лагал направлять часть капиталовложений в аграрный сектор эконо­мики (на землеустройство, мелиорацию, местную перерабатывающую промышленность). Эти меры в сочетании с производственной и иными формами кооперации должны были, по его мнению, обеспечить долго­временный экономический эффект. Ученый предостерегал, что в про­тивном случае недостаточный темп роста сельскохозяйственной про­дукции может стать одной из причин срыва программы индустриали­зации.
Заслуга Н. Д. Кондратьева заключалась в том, что он разработал довольно стройную концепцию научного планирования, сознательного воздействия на экономику, причем в условиях нэпа, при сохранении механизмов рыночного регулирования и рыночной сбалансированно­сти. Неудивительно, что эта концепция оказалась «не по вкусу» ста­линскому руководству, намечавшему форсированный, но без учета ре­альных условий, переход к административному государственному со­циализму. В своей речи на конференции аграрников-марксистов, т. е. в том самом выступлении, где он пообещал «отбросить нэп к черту», Сталин грубо раскритиковал теорию равновесия (равновесного разви­тия), развитую Кондратьевым и его единомышленниками, назвав ее одним из «буржуазных предрассудков». Для Сталина, как и для дру­гих идеологов «волевого», командного планирования, были неприемле­мы научно взвешенные, умеренно реформаторские концепции Кон­дратьева и его школы. Но сегодня можно объективно оценить заслуги русского ученого в критике теоретических предпосылок «планового» волюнтаризма.
Конечно, концепция планирования Н. Д. Кондратьева по необхо­димости содержала компромиссные положения. Так, он полагал, что план является руководящим заданием для государственных органов, проводящих экономическую политику государства. Однако для самих государственных предприятий контрольные цифры перспективного плана, согласно его представлениям, носили скорее рекомендательный характер и не увязывались с обязательными решениями об объемах производства. Фактически Кондратьев уже в конце 1920-х гг. подошел к концепции индикативного планирования, реализованной во многих странах Запада после второй мировой войны.
Эта часть воззрений Н. Д Кондратьева, подвергнутая тогда жестокой критике, весьма актуальна в наши дни, когда предприятия функционируют в условиях становления рыночной экономики, нуж­даясь в помощи государственного регулирования. Весьма актуальными сегодня представляются и многие другие идеи Кондратьева — о соче­тании научного регулирования и прогнозирования, учете рыночной ситуации как факторе реалистичности общенациональных программ, о сочетании механизмов рыночного равновесия с долгосрочным планированием и т. д.
Учение о «больших циклах конъюнктуры»
Мировой экономической науке Н. Д. Кондратьев известен прежде всего как автор теории больших циклов хозяйственной конъюнктуры. В ряде своих работ, среди которых выделяются монография «Мировое хозяйство и его .конъюнктуры во время и после войны» (1922) и доклад «Большие циклы экономической конъюнктуры» (1925), ученый разви­вал идею множественности циклов, выделяя различные модели цикли­ческих колебаний: сезонные (продолжительность меньше года), корот­кие (продолжительность 3—3,5 года), торгово-промышленные (сред­ние) циклы (7—11 лет) и, наконец, большие циклы, длящиеся 4й— 55 лет.
Концепция больших циклов Н. Д. Кондратьева распадалась на три основные части:
1) эмпирическое доказательство существования «боль­шой модели цикла»,
2) некоторые эмпирически установленные законо­мерности, сопровождающие длительные колебания конъюнктуры,
3) попытка их теоретического объяснения, или собственно теория боль­ших циклов конъюнктуры.
Чтобы установить, существуют ли большие циклы, Н. Д. Конд­ратьев обработал значительный фактический материал. Им были изу­чены статистические данные по четырем ведущим капиталистическим странам — Англии, Франции, Германии и США. Кондратьев анализи­ровал динамические ряды цен, процента на капитал, заработной платы, объема внешней торговли, а также производства основных видов про­мышленной продукции. Динамика производства угля и чугуна учиты­валась также по индексам общемирового производства.
Большинство взятых данных (за редким исключением) обнаружи­ло наличие циклических волн продолжительностью в 48—55 лет. При­чем периоды в колебаниях отдельных показателей совпадали между собой весьма близко. Период статистических наблюдений и анализа составлял максимально 140 лет (по некоторым данным меньше). На этот отрезок времени — к середине 1920-х гг.— пришлось всего два с половиной закончившихся больших цикла. «Очевидно,— писал Н. Д. Кондратьев,— что если доступный нашему изучению отрезок времени и достаточен, чтобы решить вопрос о существовании больших волн конъюнктуры, то он не достаточен, чтобы с полной категорич­ностью признать и цикличность этих волн. Однако мы считаем имею­щиеся данные достаточными, чтобы признать большую вероятность этой цикличности» .
Согласно оценкам Н. Д. Кондратьева, периоды больших циклов с конца XVIII в. оказались приблизительно следующие:
1. Повышательная волна: с конца 80-х — начала 90-х гг. до
I 1810-1817 гг.
2. Понижательная волна: с 1810—1817 гг. до 1844—1851 гг/
1. Повышательная волна: с 1844-1851гг. до 1870—1875 гг
II
3. Понижательная волна: с 1870-1875гг. до 1890—1896гг
1. Повышательная волнам с 1890—1896 гг. до 1914-1920 гг.
III
2. Вероятная понижательная волна: c 1914—1920 гг.
Таким образом, несмотря на довольно высокую конъюнктуру наблюдавшуюся в 1920-е гг. в главных капиталистических странах.
Н. Д. Кондратьев относил указанное десятилетие к началу очередной понижательной волны,